Это фотография сделана 18 марта 2004 года, на ней ещё 13-летний (!!!) норвежский мальчик Магнус Карлсен встретился впервые за шахматной доской с чемпионом мира Гарри Каспаровым. Это было в Рейкьявике на чемпионате мира по быстрым (15 минут) шахматам. Вторую партию чёрными мальчик проиграл, но в первой... Каспаров был поставлен в крайне неловкое положение умелой и тонкой не по годам игрой юного вундеркинда. Партия закончилась вничью (чемпион мира еле-еле удержал позицию) под большой шум многочисленных зрителей!

Сейчас Магнусу уже 21 год и он занимает ПЕРВОЕ место в мировой классификации шахматных профессионалов. Его текущий рейтинг огромен- 2835 пунктов по системе ELO . Это второй показатель за всю историю шахмат, самый большой рейтинг был у Гарри Каспарова 2851 пункт в 1999 году.

К Карлсену, а точнее к его феноменальному возрастному успеху прикованы взоры всех юных шахматистов с амбициями и их родителей. Он задал очень крутой график... благодаря ему, а также россиянину Яну Непомнящему, азербайджанцу Теймуру Раджабову и другим, можно смело утверждать, что шахматы помолодели!

Сейчас наши российские тренера и зарубежные пытаются разглядеть таланты или наклонности в детях уже в детских садах! А среди 8- летних детей уже во всю проводятся первенства страны! Ещё бы, ведь в 11 лет Карлсен играл уже О-ГО-ГО!, а в 13 лет стал самым молодым за всю историю гроссмейстером!

Самый молодой гроссмейстер это не единственный его рекорд. В 15 лет, он также как и когда-то Роберт Фишер стал участником матча претендентов на звание чемпиона мира, если точнее то улучшил показатель легенды на 4 месяца.

Также он уже в 19 летнем возрасте возглавил рейтинг-лист шахматных профессионалов. В столь юнном возрасте до него это не удавалось вообще ни кому.

Ниже под катом, я размещу интересную-статью интеревью с Магнусом 20 летним, где он рассказывает ОБО ВСЁМ! Там же есть и многочисленные фотографии, несколько угрюмого шахматного гения, его отца и в группе с сильнейшими шахматистами мира. Если кого-то заинтересовал этот "мальчик"- вел кам :-))



Статья Евгения Атарова.
Взято здесь:http://www.chesspro.ru/_events/2011/atarov18_tal.html

Я давно не видел Карлсена “живьем”. Сказал бы даже, очень давно - лет пять, не меньше. С тех пор как брал у него интервью в Дортмунде, а затем еще и в Хантах - после первых его больших взрослых успехов. Он тогда был еще сущим мальчишкой - нескладным и стеснительным, медленно подбирающим ответы и поглядывающим на отца. Но уже тогда было заметно, что он ощущал свою силу, понимал: стоит ему немного прибавить, - а запас у него был о-го-го, - и он выйдет на первые роли...
Пожалуй, в отношении Карлсена время даже чуть ускорило свой бег. Не прошло и нескольких лет, как он, не явив шахматному миру чего-то принципиально нового и не став, как в свое время Карпов или Каспаров, законодателем мод, тем не менее, обошел всю мировую элиту... Но самым интересным было другое - все отмечали его могучую практическую силу, но никто не мог определить, из чего она состоит?
При всем желании, под игру норвежца не так-то просто подвести фундамент или разложить на составляющие. Ведь его не объявишь ярким тактиком или, допустим, глубоким стратегом - он и то, и другое, и третье! Так посмотришь с десяток партий Магнуса “без подписи” - не обязательно установишь, что это играл он. Ну, а Корчной, не в силах разобраться в феномене норвежца, - и вовсе объявил его гипнотизером! Ну, не может быть, чтобы в партиях именно с ним люди ошибались так часто...
Мне было интересно, как изменился “Магнус, который живет на крыше”, как ему дается мировое господство, каковы планы человека, который публично отказался от участия в Кубке мира и цикле первенства мира, посчитав, что условия в нем его, как профессионала, не устраивают. Сильное решение человека, сознающего свою силу, верящего, что при желании он выиграет все, что ему суждено выиграть в жизни!
Карлсен изменился... Вытянулся, окреп, оставшись, впрочем, такой же “вещью в себе”. Стал гораздо меньше улыбаться и говорить на публике. Когда же показывал свои партии зрителям, пользовался буквально двумя-тремя однотипными фразами. И вообще, мне показалось, что как только он входил в “поле притяжения” шахмат - вокруг него как будто смыкался какой-то невидимый панцирь, который и позволял ему, практически в одиночку, справляться со всеми Большими перегрузками.
Мне невольно вспомнился "образ Фишера" - тот тоже всегда ощущал себя “одним против целого мира”. А поэтому во время шахматных соревнований становился угрюмым и раздражительным, стоило же ему сбросить с себя напряжение, представал совсем другим - общительным и веселым человеком. Карлсен ведь тоже: во время и после турнира - это два разных человека. Я это ощутил за какие-то 15 минут, что мы шли с ним и его отцом после закрытия Мемориала Таля - от Дома Пашкова до Ritz.
Вы не поверите, но у него даже походка меняется, разглаживается лоб и к нему возвращается его детскость и улыбчивость. И откровенность. Признаться, я перед этим интервью боялся, что ничего толкового не выйдет - Магнус даст стандартные и короткие ответы, не будет включаться в разговор... Мы проговорили без малого час! Причем Карлсен поразил меня неожиданной откровенностью и точностью формулировок. Он развалился на диванчике так, чтобы было удобно “дирижировать” руками, когда он искал нужное слово. И много улыбался, - никак не выказывая ни усталости, ни нетерпения.
Я был поражен и, прощаясь, даже высказал Хенрику Карлсену свой респект. Ну, а когда стал слушать запись, поразился еще больше. Сколько же всего скрыто под этой мнимой норвежской неприступностью сильнейшего шахматиста мира...



ЧЕМ СЛОЖНЕЕ, ТЕМ ИНТЕРЕСНЕЕ

- Для начала, раз уж мы говорим сразу по завершении Мемориала Таля, что мог бы сказать о своей игре и своем результате в этом турнире?
- Ну, разумеется, я доволен результатом - первое место всегда первое место. В определенной степени доволен и своей игрой, особенно тем, что я показывал в первой половине турнира... Да, я допускал ошибки, ошибались и мои соперники, но партии были достаточно интересными, чтобы потом вспомнить о них с удовольствием.
Что касается второй половины, то тут мне нечего сказать. О половине партий я просто хотел бы забыть. Начиная с партии со Свидлером, где пришлось в ужасе искать пути к ничьей. Не за что мне похвалить себя в партии с Непомнящим. Только партия с Накамурой может смыть позор от невнятной игры на финише.

- А что можешь в целом сказать о турнире? Понравилась борьба - именно таким должен быть рекордный (с точки зрения рейтинга) турнир?
- Я не думал, каким он должен быть. Люди боролись в каждом туре, было очень много интересных партий. Ну а то, что много ничьих? Так просто собрались игроки, которые достигли большого мастерства в умении защищать трудные позиции. Так, в большей части партий одна из сторон имела серьезные шансы на победу, а в результате вничью закончилось более 3/4 всех партий. Ничего страшного.

- Тебе нравится сражаться с игроками топ-уровня или ты предпочитаешь играть в турнирах со смешанным составом как в Вейк-ан-Зее или в Лондоне?
- Для меня Мемориал Таля был самым интересным турниром в этом году! Здесь у меня нет никаких сомнений. Здесь не было ни одной “проходной” партии.

- Приятно чувствовать напряжение, играть на пределе возможностей?
- Да, чем сложнее, тем интересней! Всякий раз - испытание...

- А можешь ли сформулировать, что для тебя сейчас шахматы? Что они значат в твоей жизни и насколько существенной частью ее являются?
- Я - профессиональный шахматист, а раз так, то должен делать все зависящее от себя, чтобы реализовать свой потенциал. Мне нравится выигрывать, стремлюсь к максимальным результатам... При этом мне по-прежнему удается получать много удовольствия от игры! Могу сказать, что во время игры я перестаю думать о результате партии, настолько меня захватывает то, что творится на доске...
Применительно к этому турниру, могу вспомнить две партии - против Гельфанда и Крамника. Я просто кайфовал, когда у нас получились настолько нестандартные позиции! Если бы у меня каждая партия получалась такой интересной, как эти, то я был бы просто счастлив. Но шахматы, увы, состоят не только из творчества.

- А изменилось бы твое отношение к этим партиям, если бы они закончились не так благоприятно для тебя с точки зрения результата?
- Результат, конечно, всегда важен, но я говорю об удовольствии от игры.

- Ты говоришь просто об абстрактном удовольствии от игры или о способности повернуть ход игры в нужное для тебя русло?
- Прежде всего, мне нравится решать нестандартные задачи за доской. Может, я и дебютом поэтому не очень люблю заниматься - все начинается с одной позиции.

- Надо полагать, тебе особенно нравится играть с “творческими” игроками вроде Ароняна или Иванчука. Или это, по большому счету, все равно?
- Творческая манера соперников, конечно, важна, но я не делю соперников на типы. Интересная позиция может возникнуть в партии против любого.

- Неужели не “подстраиваешься” под соперников, не стараешься выбрать разную линию поведения против игроков разных типов?
- Практически нет. То есть, конечно, я смотрю их партии, вижу, в каких позициях они чувствуют себя уверенней, в каких “плавают”, но это не становится решающим фактором при выборе варианта на партию. Только в очень редких случаях.

- Не хочешь ли ты сказать, что тебе все равно, в какой манере играть?
- Практически да. Главное - чтобы было интересно!

- И, например, когда в этом турнире дал Крамнику возможность давить по всему фронту - то, что он больше всего любит, - не пытался поймать его в ловушку, когда от общих рассуждений надо переходить к конкретным действиям?
- Честное слово, не задумывался так глубоко. Играя черными с Крамником, надо понимать, что уравнять по дебюту будет не так просто, а потому не все ли равно, в какой вариант против него выходить. Гораздо важнее настроить себя на борьбу.



- С этим у тебя случаются проблемы?
- Они у всех случаются. Бывает, плохо себя чувствуешь или просто не хочется...

- Как поступаешь в такие моменты?
- Иду и играю партию. Как я уже говорил, шахматы - моя профессия. Я должен делать то, что должен. И должен это делать хорошо, не терять концентрации.


УМЕТЬ РАДОВАТЬСЯ
- А можешь представить себя человеком, который посвятит этому... всю жизнь, как Иванчук, Ананд или Крамник? Или ты уже отвел себе какие-то рамки?
- Я не знаю. Не готов с определенностью сказать “да” или “нет”. Сейчас шахматы мне очень нравятся, и я буду играть в них, пока буду чувствовать мотивацию. А как пойдет потом, когда она будет слабеть - если она будет слабеть, - еще не знаю.
Это - основная проблема для многих сильных игроков, которые приближаются к 40. С одной стороны, они понимают, что в состоянии играть достаточно хорошо, а с другой - им все труднее заставлять себя работать с прежней отдачей. И играть.
Очень тонкий момент. Я пока не уверен насчет себя... Подождем пару лет.

- Какой твой главный мотиватор в данный момент?
- Ну, тут все просто - просто играть в шахматы. Показать все, на что способен. Я не ставлю перед собой каких-то особенных целей в шахматах. Время от времени я думаю на эти темы... Нет, правда, я не могу придумать чего-то такого! Можно было бы сказать, что хочу выиграть каждую партию - но об этом просто не думаю.
Не согласен с теми, кто считает, что отсутствие глобальной цели - это плохо... Я играю, получаю удовольствие, хочу достигнуть максимума. Разве недостаточно?

- Ты в 21 год уверенно возглавляешь список ведущих шахматистов мира, но при этом говоришь, что у тебя нет никаких целей. В самом деле - никаких?
- Нет! Конечно, я думаю, что когда-нибудь, возможно, стану чемпионом мира по шахматам, но если этого не произойдет, то не стану из-за этого переживать...

- Это отдает фатализмом!
- Возможно... Но для меня это самый простой путь сохранять свое сегодняшнее состояние, свое отношение к шахматам, которое мне очень нравится.

- Как тут не вспомнить Каспарова, которого лет с 13 готовили к тому, что когда-нибудь он обязательно станет чемпионом мира, заразили его этой идеей!
- Что могу сказать… у каждого свой путь. Мне мысли о звании чемпиона мира не мешают жить. Стану когда-нибудь чемпионом - хорошо, не стану - так тому и быть. Я не хочу, чтобы какие-то навязчивые идеи ломали мою жизнь.

- Ты несколько раз говорил о том, что тебе нравится играть в шахматы. А мог бы сравнить сегодняшнее восприятие с тем, когда только научился играть?
- Наверное, в ту пору я любил шахматы чуть больше, чем сейчас. Но я стараюсь сохранять в себе свежесть восприятия и никогда не занимаюсь ими через силу.
В первый момент сильно очарование от игры, ты узнаешь много всего нового. Но я могу сказать, что сейчас мне его заменяет азарт борьбы, удовлетворение от того, что я выигрываю турниры, постоянно совершенствуюсь, становлюсь сильнее...

- А считаешь ли это чувство в принципе важным для игрока элиты?
- Конечно! Если ты делаешь что-то без удовольствия, то вряд ли сможешь достичь максимального результата... Я считаю, важно сохранять это чувство в себе, уметь радоваться и получать удовольствие от того, что делаешь. А как еще!

- Как давно ты сделал для себя выбор - стать шахматным профи?
- На самом деле не так давно. Несколько лет назад. Я тогда заканчивал учебу в школе и понял, что меня по большому счету ничего не интересует кроме шахмат... И в тот момент решил, что в ближайшее время они будут моей профессией.



- То есть это не был априорный выбор?
- Нет.

- Несмотря на твои результаты, рейтинг, что отдал им столько лет...
- Я не стал бы говорить, мол, все, что было до этого - несерьезно. Но я на самом деле не смотрел так далеко вперед. Мне было интересно заниматься этим, но я не делил: вот тут шахматы, тут - все остальное.

- Для многих родителей в России ранние спортивные успехи детей - это весомый повод задуматься о профессиональной карьере. У вас не так?
- А у нас многие играют в шахматы просто для общего развития. Считается, что они полезны. У меня много друзей, которые играют в шахматы просто так. И я ведь тоже начал играть в шахматы совершенно случайно. И не был вундеркиндом.

- То есть, если бы сразу по окончании школы сказал отцу, что хочешь закончить с шахматами, он тебе не стал бы возражать?
- Об этом лучше спросить у него. Но, думаю, заставлять меня он точно не стал бы... Но у меня и не было мыслей “завязывать” - мне нравилось то, что я делал.

- Твоя жизнь, будущее сейчас зависит от шахмат?
- Смотря что под этим понимать. Думаю, нет.

- Сколько времени ты уделяешь им?
- Мне трудно посчитать. Когда на турнире, то шахматы занимают все мое время. В этот момент я на сто процентов сконцентрирован на игре. Так, у меня выключен телевизор, телефон, меня ни для кого нет... Когда я дома? Если у меня нет сбора и не предстоит ехать на какой-то турнир, я вообще не занимаюсь шахматами.

- Вообще не занимаешься?
- Абсолютно!

- И никак не поддерживаешь свою “спортивную форму”?
- Ну если мне захочется, я могу посмотреть что-то, что меня заинтересовало. Или скачать свежие партии... Не знаю, ничего конкретного. Трудно говорить о каких-то целенаправленных занятиях. Это может показаться странным, но я получаю много пользы от простого просмотра партий. Я не анализирую, не включаю модули, лишь прокручиваю их одну за одной, смотрю на новые идеи, кто как играет...

- И это говорит лидер мирового рейтинга!
- Ну, у каждого свой подход. Никто не знает, как проводит свободное время кто-то другой - Ананд, Крамник, Аронян...

- Свободное время - да, но как они занимаются, мы более-менее знаем.
- У меня тоже бывают сборы. Но редко. И у меня есть привычка к дистанционной работе, чем я занимался, еще когда был маленьким и у меня не было тренера.

- Норвежская специфика?
- Отчасти. Наверное, я немного не вписываюсь в обычные схемы.


ОДИН И БЕЗ МАШИНЫ
- Как считаешь, у тебя есть специфический шахматный талант?
- Я не знаю. У каждого есть масса разных талантов. Наверное, что-то такое есть и у меня, но не могу быть на 100% уверенным. А вы сами-то знаете, что это?
Я могу судить только по тому, что обо мне говорили другие. Когда мне было лет 12-13, многие говорили, что у меня большой шахматный талант, что из меня может получиться великий шахматист. В тот момент мне было в принципе все равно, стану я сильным шахматистом или нет - я просто играл и был счастлив от этого...
На самом деле, очень трудно определить, кто одарен больше, кто - меньше. И из кого получится по-настоящему большой шахматист, а кто так и останется никем.

- Но я до сих пор помню сценку с Александром Никитиным, тренером Каспарова, который на одном из первых “Аэрофлотов” стоял рядом с твоим столиком и был свидетелем того, как ты в 20 ходов разгромил Долматова. Он потом ходил по залу с бланком той партии и с придыханием сообщал всем: “Это партия гения”...
- Да, помню, мне было тогда 13 лет (хохочет). Хочу поблагодарить Никитина, он тогда сделал мне хорошую рекламу. Он авторитетный человек, и я слышал об этом, даже вернувшись домой. Да-да, и он тоже предсказал мне великое будущее.

- И тебя правда не смущали, не сбивали все эти разговоры о гениальности?
- Еще раз хочу сказать: я никогда не считал себя шахматным гением, а на чужих оценках я никогда не концентрировался. И спокойно отношусь к ним сейчас... Мне многие говорят, что я слишком трезвый человек. И я уже тогда думал, в чем толк в этих излишних восторгах - надо просто делать то, что хорошо получается.

- Как думаешь, насколько медленнее шло бы твое шахматное развитие, если у тебя под рукой не было компьютера?
- Не знаю. Никогда не думал об этом. Мне кажется (задумывается), что лично на меня, на мою игру компьютер не оказал какого-то принципиального влияния.

- Не верится... Ты как раз и отличаешься тем, что готов “с листа” играть любую позицию, готов защищать позиции, где нужны “некрасивые” машинные ходы...
- Но это так. Могу сказать, что первые годы я вообще не пользовался помощью машины, даже в качестве базы данных! Я тогда просто ставил перед собой доску, брал книжки, по которым я тогда занимался и смотрел все на ней. А в первый раз компьютер понадобился мне для шахмат, когда я начал играть по интернету.
Честное слово, когда мне было лет 11-12, я даже не знал, что такое ChessBase. Понимаю, что из моих уст это звучит довольно неправдоподобно - и большинство считает меня продуктом эпохи “компьютерных шахмат”, - но это на самом деле так! Скажу больше, моей компьютерной “неграмотности” в шахматах удивлялись даже мои первые тренеры. Мне было негде показать им базы данных, свои анализы...

- У тебя остались какие-то детские тетрадки с анализами, которые могли бы это “документально подтвердить”? Сохранились ли “живые свидетели”?
- Конечно, люди никуда не делись - можно спросить хоть у моего отца. А насчет каких-то записей я не уверен. Я не вел каких-то специальных записей.

- То есть, твое шахматное понимание, чувство позиции - это все человеческое?
- Думаю, да. И мое фундаментальное представление о шахматах закладывалось без участия машины. Таков был мой взгляд на шахматы, представление о борьбе.



- Как считаешь, а тебе помогает то, что ты приобрел привычку анализировать за доской, а не за компьютером? Некоторые, например, Крамник или Ананд, частенько говорят во время анализа: “Надо посмотреть, что здесь скажет машина...”
- Не думал над этим... У меня хорошая память, и обычно я помню, что смотрел за доской. Да, мне иногда интересно посмотреть, что машина думает о позиции, но это никогда не мешает мне, я не тороплюсь тут же поставить все на компьютер.

- Ты доверяешь компьютерным оценкам?
- Все зависит от позиции. Есть положения, где от компьютера нет толка.

- А мог бы всецело положиться на компьютерную оценку?
- Когда мало времени, иногда приходится доверять его выводам. Но я стараюсь посмотреть все сам, доверять машине на 100% нельзя.


ШАХМАТНЫЙ БАГАЖ
- Мы “выяснили”, что ты - не дитя компьютерного века, но тогда, прости, вопрос: откуда ты вообще взялся в Норвегии, где не было никаких шахматных традиций?
- Мне постоянно задают этот вопрос, но у меня нет ответа на него... Да, у нас в Норвегии никогда не было сильных шахматистов, не было преемственности, как у вас. Как следствие, не было какой-то программы подготовки шахматистов.

- Просто случай?
- Да, пожалуй.

- Помнишь своего первого тренера?
- Да. Он посмотрел несколько моих партий, мы пообщались с ним... И он дал мне парочку книг: Шерешевского об окончаниях и несколько учебников Дворецкого. На первых порах это был весь мой шахматный багаж!

- То есть назвать кого-то, кто “поставил” бы тебе игру, не сумеешь?
- Это случилось много позже. Но я очень внимательно проштудировал все, что он мне дал. Впитывал в себя “советскую шахматную школу”.

- Почувствовал, что твоя игра изменилась после изучения этих книг?
- Да. Я стал лучше ориентироваться на доске, лучше оценивать.

- Что насчет классических шахматных трудов вроде Нимцовича, Капабланки или Ласкера? Халифман как-то, рассуждая о турнире в Вейк-ан-Зее, сказал, что играют 13 шахматистов со “школой” и один, у которого ее нет...
- До “классиков” я действительно так и не дошел.

- Жалеешь об этом?
- Мне трудно судить. Может, когда-нибудь...

- Судя по тому, что тебе достались книги специалистов по эндшпилю, ты должен был полюбить эту стадию игры, хотя обычно детям нравится атаковать!
- Не могу сказать, что тактика мне нравится больше стратегии или наоборот. В разные периоды бывало по-разному...
В детстве мне больше нравилась стратегия - все эти длинные планы и пешечные цепи, маневрирование... Потом, когда начал регулярно играть в турнирах, в моей игре появилось много мелкой тактики. Ну, а когда в 2006-2007 годах я оказался в супертурнирах, - мне пришлось основательно пересмотреть свой взгляд на шахматы. (Улыбается.) Мне потребовалось сделать игру более острой, тактической. А потом пробовать улучшить оценку позиций.

- То есть ты не можешь назвать себя тактиком или стратегом?
- Я бы назвал себя оптимистом! На самом деле, у меня нет ярких предпочтений в шахматах. Делаю то, что требуют от меня обстоятельства - атакую, защищаюсь или иду в эндшпиль. Иметь предпочтения значит иметь слабости.

- Мог бы сравнить свои ощущения после победы в тонком эндшпиле или какой-то ураганной атакой? Неужели они будут у тебя совершенно одинаковыми?!
- Я правда не знаю, что мне нравится в шахматах больше! Среди прочих партию могут выделить чувства, которые испытываешь после ее окончания. Когда понимаешь, что создал что-то по-настоящему стоящее... Но такое случается очень-очень редко. Во всяком случае, со мной за всю жизнь - лишь несколько раз.

- Ну, а если ты всего лишь зритель, какая партия тебе больше понравится?
- Не знаю. Мне интересна борьба как таковая.



- А любимый шахматист у тебя есть?
- Нет. Правда! Это очень полезно - изучать партии великих игроков. Причем не только чемпионов мира, но и тех, кто близко подходил к этому титулу.

- Неужели нет хотя бы группы игроков, чья игра нравилась бы тебе?
- Их много, но какого-то одного любимого - нет. Я пересмотрел много тысяч их партий, и у каждого есть что почерпнуть - наверно, из-за этого мне и не хочется выделять кого-то одного. Может, позже?

- Испытывал ли влияние того или иного шахматиста на твою игру?
- Постоянно. Нет - не напрямую, не так, что мне хотелось бы на кого-то быть похожим. Просто я видел, что разные игроки умеют хорошо делать разные вещи.

- Думаешь о том, что какие-то мальчишки уже учатся на твоих партиях?
- Никогда это не приходило в голову. Возможно.


Здесь я интервью обрываю и продолжу его публикацию в следующем посте
Много интересного будет сразу в части2. (Власов Влад)