В этом посте окончательная часть интервью с известным норвежцем (много интересного о шахматах, о Каспарове и о личном Магнуса)




ДАЙТЕ БОЛЬШУЮ НАГРУЗКУ
- Виктор Корчной недавно поставил тебя в один ряд с Фишером и Талем...
- Ага, он назвал меня “гипнотизером”!

- Тебе было лестно оказаться в одном ряду с чемпионами мира?
- Я бы предпочел оказаться рядом по другому поводу.

- Как отнесся к его предположению, что ты влияешь на соперников?
- Не думаю, что в моих победах так много потустороннего. Мне не обязательно применять гипноз, чтобы выигрывать на шахматной доске!

- Но, согласись, немудрено было предположить что-то в этом роде, учитывая, с какой частотой ошибаются твои соперники?
- Дайте соперникам большую нагрузку во время игры - и они будут ошибаться... Я не в состоянии оценить, насколько чаще они ошибаются, играя со мной.

- Намного чаще!
- Не знаю, я борюсь в каждой партии до конца, полностью выкладываюсь. Мне не хочется чувствовать после партии, что сделал меньше, чем мог... Наверное, на моих соперников действует этот настрой. Ошибки - это следствие напряжения!

- Ты стремишься создать напряжение на доске в каждой своей партии?
- Я стараюсь! Не могу сказать, что это удается прямо в каждой партии. Взять, к примеру, партию против Ананда из этого турнира: мне просто не удалось создать в ней никакого напряжения. Но во всех остальных я старался изо всех сил...



- Не кажется ли тебе, что шахматы превратились из искусства в борьбу?
- А раньше было как-то иначе? Взять любое серьезное противостояние - игроки отбрасывали в сторону абстрактные соображения, боролись очень жестко.

- А еще они превратились в соревнование дебютных баз! Так, Грищук недавно сказал, что сейчас шахматы - это на 80% работа над дебютом...
- Примерно так оно и есть.

- Но... при взгляде на твои партии складывается противоположное ощущение! Взять тот же Мемориал Таля, где в четырех первых турах по дебюту ты стоял на 0 из 4, а должен был набрать 3,5 из 4. Ты постоянно переигрываешь своих оппонентов...
- Наверное, потому что миттельшпиль и эндшпиль нравятся мне намного больше дебюта. Мне нравится, когда партия превращается в соревнование мыслей, а не в битву домашних анализов. Но такое, к сожалению, случается нечасто.

- Тебя это расстраивает?
- В некоторой степени, но что я могу поделать!

- Больше заниматься дебютом, как и остальные...
- Я и так занимаюсь этим больше, чем хочу.

- Но при этом, как понимаю, в общем и целом уступаешь им?
- Да. Это ни для кого не секрет, что я уступаю в качестве дебютной подготовки и Ананду, и Крамнику, и многим другим. У них куда больше опыта, наработок... Они в этом большие специалисты! Но я стараюсь правильно располагать свои фигуры на доске, чтобы этот перевес был не таким большим, чтобы не проиграть сразу.

- Никогда не было идеи создать свою команду, как есть у того же Крамника или Ананда, чтобы люди готовили для тебя дебют, а ты садился за доску...
- У меня никогда не было команды, которая, скажем, ставила бы мне дебют.

- Но ты не отказался бы иметь ее?
- Время от времени я размышляю над этим, но... я давно привык доверять своим решениям - и за доской, и вне ее. Стоит ли резко менять свои привычки?

- Что должно произойти, чтобы ты изменил свое решение?
- Не знаю, быть может, если мне доведется играть матч на первенство мира, то я буду просто вынужден собрать бригаду. И, думаю, это будет не так плохо...

- Есть ли шахматисты, с которыми тебе нравится анализировать?
- Я еще никогда не сотрудничал с активно выступающими шахматистами, с теми, с кем приходится конкурировать в турнирах. Мы много времени провели с Петером-Хайне Нильсеном, когда я был младше, он многое дал мне как практику. Кто знает, может быть, мне понравится. Но назвать конкретные имена мне сейчас трудно.


ЗА ВЫСШИЙ ТИТУЛ
- Меня интересует одна идея, быть может, она покажется тебе странной. Но - ты стал бы продолжать играть в шахматы, если бы у тебя было другое занятие, которое в перспективе приносило бы существенно больше денег, чем шахматы?
- Это звучит слишком гипотетически! А почему такой неожиданный вопрос?

- Ну, после того как ты отказался от участия в соревнованиях ФИДЕ - сначала в турнирах Гран-при и Кубке мира, а потом - в розыгрыше первенства мира, Хенрик заявил, что вас вполне устроит участие в коммерческих соревнованиях.
- А что тут необычного? Шахматы - мой основной заработок. Не могу сказать, что деньги очень много значат для меня. Прежде всего потому, что когда только начал играть в шахматы, не было ничего кроме удовольствия и интереса к самой игре.
Я никогда принципиально не задумывался над этим вопросом. Кто знает, может, окажется, что в какой-то другой области я смогу сделать гораздо больше денег. Но я этого не знаю, потому что еще не пробовал себя в других областях... Вот надоест играть в шахматы, почувствую, что достиг своего потолка - тогда посмотрим.
Это здорово - ощущать свободу выбора, быть хозяином своей судьбы. Решать, в какой момент чем заниматься. У меня сейчас как раз такая ситуация, но никуда из шахмат я пока уходить не собираюсь. У меня много нереализованных амбиций.

- Да, все верно. Но напомню Корчного, который, проиграв в 1981 году в Мерано матч Карпову, сказал, что больше не хочет играть матч на первенство мира, а потому начинает считать себя с этого момента шахматным любителем.
- И?

- А ты сам, без видимой причины, отказался от борьбы за звание чемпиона!
- Я бы не стал говорить про отсутствие причин...

- Но лично я так и не понял реальных причин, почему это произошло?
- В своей основе, я не был мотивирован сражаться за такой титул... Меня очень многое не устраивало в том, что предложила ФИДЕ, включая сам формат матчей претендентов. Я не хочу распространяться на эту тему. В свое время об этом было сказано немало, содержание же матчей в Казани только подтвердило мою точку зрения. Они вряд ли понравились как зрителям, так и самим участникам.

- Каким, на твой взгляд, должен быть турнир претендентов?
- Думаю, двухкруговой турнир, в котором сошлись бы все претенденты на титул, был бы лучшей альтернативой скоротечным матчам. Он стал бы событием. В нем все имели бы примерно равные шансы, ничто не зависело бы от блицпартий...

- То есть в следующем “цикле” ты вполне можешь принять участие?
- Да, почему нет! Дайте хорошие условия - и я буду играть.

- Никакой политики?
- Абсолютно.

- С турнирами Гран-при ФИДЕ такая же история?
- Там немного другое, но в целом - да. Я никогда не уклоняюсь от соревнований, но не хочу быть “за” или “против” кого-то. Я просто играю в шахматы.

- Уф, отлегло: я-то думал, что ты совершенно отказался от борьбы за титул.
- Я не делал секрета из того, что мое решение связано с неудовлетворительным форматом соревнования. Я не говорил о том, что не хочу быть чемпионом мира.

- Погоди, но ты в самом начале нашего интервью сказал, что у тебя нет какой-то глобальной цели в шахматах!
- Глобальной цели - нет. А титул чемпиона мира - глобальная цель?

- Для кого-то она становится идеей-фикс на протяжении всей жизни!
- Ну, а мне кажется, у каждого человека свое представление о том, что же такое - главная цель в шахматах. Для меня лично она точно не заключалась только в том, чтобы когда-нибудь выиграть титул... Может быть, кому-то это покажется очень странным, но для меня именно так и есть. Ну, не стану я чемпионом - что с того?

- Послушали бы тебя Фишер, Карпов, Каспаров...
- Для прежнего поколения шахматистов звание “чемпион мира” значило гораздо больше, чем сейчас для меня. Но что поделать.

- Ты не обсуждал этот вопрос с Каспаровым, когда еще занимались?
- Нет. Это было мое решение. Он не пытался меня переубедить.


“ПРОГУЛКИ С КАСПАРОВЫМ”
- Какие остались впечатления от вашей работы? Это - не запретная тема?!
- Нет-нет, никаких проблем. Мы начали сотрудничать в 2009-м, довольно плотно работали больше года. У нас были как живые встречи, так и постоянные разговоры по скайпу. Мы много анализировали вместе, играли, обменивались мнениями...

- В чем была главная польза для тебя от творческого общения с ним?
- Благодаря ему я стал лучше понимать целый класс позиций. Понятно, что знал он гораздо больше меня... Временами мне было трудно угнаться за его скоростью и глубиной анализа, но чаще всего мы были с ним на одной волне. Что я могу сказать: это был уникальный опыт для меня, Каспаров очень много мне дал как практик.

- Его удивлял твой уровень дебютной подготовки?
- Да, он был поражен, как мало я, оказывается, знаю... Но мы не зацикливались на этом вопросе. Он поделился со мной методами работы над дебютом, за что ему благодарен. Я продвинулся в этом направлении благодаря ему.

- Чем еще с тобой поделился Каспаров?
- Он много рассказывал мне об особенностях борьбы, очень много - об отдельных игроках элиты. У него очень своеобразный взгляд на сильнейших игроков мира.

- Тебя поразила энергия, которую он сохранил в свои 46 лет?
- Да, он - очень “энергетический” человек! Он, вроде бы, просто делится с тобой своим мнением, а на самом деле диктует, как ты должен поступать...

- Насколько сильно отличался ваш взгляд на позиции, которые смотрели?
- Отличие большое... Каспаров – исследователь, и он на каждую позицию смотрит как на теорему, которую должен доказать. А я более прагматичен - ищу, как лучше использовать возможности сторон. Он все старается довести до конечной оценки - “плюс-минус” или “минус-плюс”, ну а я не столь въедливый, для меня главное - найти путь, по которому стоит идти. По некоторым замечаниям я понял, что мой подход у него во многом ассоциировался с тем, как принимал решения Карпов. Его-то он знал как никого другого - не скажу, что подобная оценка была мне неприятна...

- Вы часто сражались с Каспаровым?
- За доской? Да, мы сыграли множество блицпартий! Это была содержательная борьба, временами ему было тяжело - чувствовалось, что у него нет практики.

- По этим партиям мог представить, как был силен Каспаров в молодости?
- Он фантастический игрок. Я не видел, чтобы кто-то так чувствовал динамику в сложных позициях. И это на пятом десятке! Конечно, было бы очень интересно сыграть с тогдашним Каспаровым, но времени, как известно, не вернуть... Я думаю, это был бы шикарный вызов. Говорят, и Карпов был великолепен в молодости.

- Говоришь сейчас это с таким восторгом, что с трудом верится в то, что у тебя никогда не было шахматного кумира...
- Я говорю сейчас об удовольствии шахматного общения с великим игроком. Я же не сказал, что хотел или хочу быть похожим на него. У каждого свой путь.

- Хорошо, а если бы сели играть идеальный Карлсен и идеальный Каспаров...
- Я не знаю, чем бы это закончилось - мы слишком разные игроки. Но, думаю, это было бы интересно. Всегда интересно столкновение игроков разных стилей.

- Что ты думаешь о том, когда кто-то начинает сравнивать тебя и великих?
- На самом деле это происходит постоянно уже на протяжении нескольких лет, и я не обращаю на это никакого внимания. Считаю, все это довольно поверхностно... Потому что у каждого свой взгляд, а ведь сколько людей - столько и мнений.

- Жалеешь ли ты о том, что ваше сотрудничество с Гарри в итоге закончилось?
- Не знаю, все имеет свой срок... Мы расстались с Каспаровым вполне по-дружески, без обид. Считаю, он дал мне много полезных знаний. Я думаю, и ему со мной было интересно. Что было бы дальше, продолжай мы работать, не знаю.
Никто не может сказать, что было бы сейчас, продолжай мы сотрудничать с ним. С позиций сегодняшнего дня, считаю, что наше расставание было верным шагом.

- Ты, в каком-то смысле, получил все, что хотел получить от Каспарова?
- Можно считать и так, хотя никто не поручится за это. Возможно, когда-нибудь в будущем я пожалею о своем решении. А может быть, и нет...

- Через его тренеров, знакомых стало понятно: Гарри был разочарован тем, что сотрудничество прекратилось, что мол, ты отказался от “сакральных знаний”...
- Мне сложно судить. Возможно, я его разочаровал, но таков был мой выбор.

- И жизнь продолжается?
- Да, верно! Мне кажется, не стоит сводить свою жизнь к одному-двум выборам. Свернул не туда - и все. Такого не бывает... Я не верю в “роковые ошибки”. А даже если я и совершил какие-то ошибки, это мои ошибки, я за них и буду отвечать.

- Много ли тебе хотелось изменить в своей жизни?
- Что-то и можно, но я не стал бы этого делать.

- Ты - фаталист?
- Да нет, просто не стал бы. И я еще слишком молод, чтобы начинать исправлять ошибки. Я просто живу, играю в шахматы. Стараюсь получать удовольствие...

- А оценки пусть выставляют другие?
- Да, если им это нравится!


СЕМЕЙНЫЕ ЦЕННОСТИ
- Вопрос, который интересен многим: со стороны ты выглядишь таким… немного нелюдимым. Много ли у тебя друзей или ты предпочитаешь уединение?
- Я не берусь судить, много ли их. У меня, конечно, есть друзья дома, в Норвегии. Ясно, что шахматы - это спорт одиночек, и я не чувствую себя ущемленным, когда долгое время остаюсь один. Мне хорошо и так, и эдак. Я не страдаю...

- Есть какие-то особые темы для разговоров, когда ты встречаешься с ними?
- Мы разговариваем... Хм, не знаю даже, обычные разговоры, как у всех. Но тут надо понимать, что большинство моих друзей дома так или иначе были связаны с шахматами. Но должен сказать, что мы болтаем не только на шахматные темы.

- Есть ли у вас какие-то общие увлечения, общие занятия?
- Да как у всех! Мы, например, любим футбол. Эта игра рождает у нас довольно эмоциональные дискуссии. Учитывая же, что мой лучший друг - настоящий фанат мадридского “Реала”, у нас в компании постоянно идут споры вокруг «Реала» и “Барсы”. Трансферная политика и методы игры Мауриньо, голы и чудачества Роналдо - все это обсуждается так же часто, как актуальные линии защиты Нимцовича...

- В противостоянии “Реал” - “Барселона” на чьей стороны твои симпатии?
- Конечно, я за “Реал”! (Здесь мы с Магнусом перемигнулись, и он по достоинству оценил мою “сливочную” кепку из официального магазина “Реала”.)

- А как насчет спорта? Все скандинавы помешаны на своем здоровье. Что ты предпочитаешь: бег, лыжи, плавание, может, что-то другое?
- У меня нет какого-то одного ярко выраженного интереса, мне нравится многое. Я люблю поиграть в футбол с друзьями, зимой - кататься на лыжах... Мне нравятся еще большой теннис и сквош, а также - баскетбол.

- Ты, вроде бы, не такой длинный!
- Да, я не очень хорош, но мне нравится эта игра. Много борьбы, единоборств, но масса удовольствия. Правда, в этом году попробовал поиграть в баскетбол против ваших ребят, - и мне не очень это понравилось. Они играют намного сильнее!

- Что насчет других развлечений? Книги, кино, игры...
- Не могу сказать, что я на чем-то зациклен. Все происходит по желанию... Хочу - могу пойти в кино или легко оказаться дома на диване с книжкой. Не могу назвать себя заядлым читателем - во всяком случае, еще ни одна книжка не захватывала меня так, чтобы я забывал обо всем на свете, пока не дочитаю ее до конца.

- Ты не увлекаешься коллекционированием, как Карпов, например?
- Не-не, это не мое... Я не могу представить, чтобы меня что-то так сильно могло заинтересовать. Многим это нравится, но я просто не могу этого понять...

- Каких-то экстремальных увлечений у тебя нет?
- Пока - нет. Но... все может быть!

- Ты говорил о том, что у тебя нет ярко выраженных целей в шахматах, а есть ли таковые в обычной жизни? И ставишь ли ты их перед собой?
- Какие, например?

- Не знаю: скажем, закончить университет, объехать весь мир, раскопать Трою!
- Безусловно, время от времени я задумываюсь над подобными вещами, но пока не могу сказать, что нашел для себя какие-то ярко выраженные цели... Во многом, это зависит от того, сколько времени я буду играть в шахматы. И - как!

- Не боишься, что ты можешь обделить себя в жизни, если шахматная карьера у тебя будет отбирать больше времени, чем ты готов ей посвятить?
- Это сложный вопрос. Как я уже говорил, я никогда не занимался через силу, - и если пойму, что это больше не доставляет мне прежнего удовольствия, могу всегда и закончить. Шахматы пока двигают меня вперед, и мне это нравится.

- Как относится твоя семья к тому, что ты сейчас - первый шахматист мира?
- Им нравится! Они меня всячески поддерживают. Радуются, поздравляют...

- А насколько для тебя важно их мнение?
- Я всегда к ним прислушиваюсь, их советы бывают очень грамотными. Порой мы в чем-то не сходимся, но это никогда не было поводом для ссор.

- Насколько для тебя вообще важна твоя семья?
- Как и для всякого нормального человека... У нас большая семья - мама, папа, я, две сестры. И мне нравится проводить время вместе с ними. Это здорово, когда у тебя есть какой-то закрытый круг, в который никто не имеет доступа... Есть люди, у которых все вывернуто наружу, все напоказ. Я - не из таких.

- Ты продолжаешь ездить на все турниры с отцом...
- Да, мне это нравится. Всегда приятно, когда рядом находится родной человек. Он заботится обо мне, поддерживает в трудные моменты.

- Когда ты был маленьким, это, понятно, не обсуждалось. Но когда ты вырос, чья была идея, чтобы Хенрик продолжал ездить с тобой по турнирам?
- Честно говоря, мы даже никогда не обсуждали с ним эту тему. Я давно привык, что он рядом... Мне нужно это! Когда я был маленьким, он частенько сам принимал участие в турнирах. Потом прекратил. У него стало гораздо больше забот. Каждый раз он решает все бытовые и прочие вопросы. Папа готовит нам, собирает меня на партию (на каждую партию Магнус приносит с собой целый продуктовый набор - в нем и витаминизированные соки, и кефир “Активия”, которую отец сдабривает медом и свежими фруктами - Е.А.), сопровождает меня в зал, ждет после игры. В его присутствии я всегда ощущаю себя гораздо комфортабельнее и спокойнее...



- Как относишься к тому, что многие сравнивают его с мамой Каспарова?
- Мне все равно... Мы даже никогда не обсуждали это с ним.

- Но ты понимаешь, что когда-нибудь поедешь на турнир один?
- В этом нет ничего особенного, не надо строить из этого какие-то теории. Время от времени я уже езжу один... Но, повторяю, тут нет никакого ритуала. Мне просто приятно, когда он рядом: всегда есть, с кем поговорить, что-то обсудить... Время от времени я ездил на турниры со своими друзьями - у нас хорошая компания.

ТЯЖКОЕ БРЕМЯ СЛАВЫ
- Отец не совмещает функции еще и твоего менеджера?
- Нет, мой менеджер - Эспен Агдестейн, хотя подпись на всех контрактах и стоит моя. У нас полное взаимопонимание, папа в эти дела не вмешивается.

- А он занимается твоими нешахматными делами, “раскруткой”?
- Нет. Мы вообще ничего не делаем в этом отношении. У меня есть друг, который выполняет функции моего “импресарио” - он отвечает на вопросы и договаривается о моих участиях, к примеру, в телевизионных программах или интервью для газет.

- Ты носишь одежду с рекламой “Arctic” и “Simonsen law”...
- Это мои постоянные спонсоры вот уже несколько лет. Это крупные, уважаемые в Норвегии фирмы. У “Simonsen” я даже веду блог, хоть и не очень регулярно.

- Тебя считают серьезной рекламной единицей?
- Не берусь судить. Но поскольку они регулярно продлевают контракт, видимо, я приношу пользу их бизнесу. Время от времени я участвую в каких-то их рекламных акциях. Нормальная работа. У меня нет никаких комплексов по этому поводу.

- А ты вообще знаменит в Норвегии. Когда идешь по улице, тебя узнают?
- Да, дома много людей знают меня, из толпы выделяют...

- Тебе это нравится или, наоборот, создает проблемы?
- Ничего страшного. Единственное, немного раздражает, когда люди подходят на улице и начинают общаться со мной, как будто мы только вчера расстались... Это выглядит немного странно! Обычно нет никакой проблемы, если у меня просят автограф или, например, просят сфотографироваться вместе с кем-то. Я не скажу, что мне это очень нравится, но это - неизбежная сторона известности.

- Ты можешь кому-то отказать?
- Если кто-то слишком наседает, а у меня плохое настроение - могу и отказать.

- Часто ли ты оказываешься на национальном ТВ, даешь интервью газетам?
- Как я говорил, есть Агдестейн, который и занимается всеми этими вопросами... Он каждый день получает какие-то предложения. И если считает, что приглашение стоит принять, съездить на телевидение или дать интервью газете - я делаю это.

- Как относишься к этой стороне своей работы?
- Не могу сказать, что это вызывает у меня восторг или отторжение. Временами это бывает даже интересно. Но мне не нравится терять много времени на это.

- Как думаешь, у тебя много фанов в Норвегии?
- Без понятия! Знаю, у нас в стране есть немало людей, которые даже не играют в шахматы, но все равно следят за моими выступлениями. Это удивительно! Когда играл в Кубке мира в Ханты-Мансийске лет пять назад, мне показывали статистику посещений сайта. Норвегия уверенно была в первой тройке по запросам.
Одним словом, многие в Норвегии знают, кто я такой. Но какой-то статистики по персональным фанам у меня нет. Наверное, надо провести турнир у нас дома...

- Никогда не думал “конвертировать” свою популярность во что-то осязаемое?
- Во что, например?

- Например, познакомиться с девушкой, которая тебе нравится, достать какую-то вещь, которую не так-то просто получить “обычному” человеку?
- Не скажу, что я когда-нибудь пытался выжать что-то из своей известности. Во-первых, не уверен, что это обязательно “сработает”. А во-вторых... если мне в баре вдруг захочется познакомиться с девушкой, то я навряд ли буду говорить ей о том, что я - известный шахматист. Люди там для того и пьют, чтобы стать смелее!

- Считаешь себя смелым в различных жизненных ситуациях?
- Я стараюсь идти до конца. Если что-то для себя решил, если считаю, что прав.

- Случалось ли тебе драться, отстаивая свои права?
- Каждый из нас хотя бы раз в жизни дрался. Правда, я уже не помню, когда.

- Но если вдруг придется?
- Я постараюсь найти какой-нибудь другой способ уладить дела.

- Ты предпочитаешь выплескивать свою агрессию на шахматной доске?
- Не стал бы говорить, что я - агрессивный. Это не самое яркое мое качество. Тот же Каспаров намного агрессивней меня, я это почувствовал, работая с ним...

- А какие чувства испытываешь, глядя на мировой рейтинг?
- Мне нравится, что я на первой строчке. Хочется, чтобы так было подольше!

- Думаешь о том, чтобы когда-нибудь побить рейтинговые рекорды Гарри?
- Немного. Не могу сказать, что это моя самоцель, но, считаю, что потенциально я мог бы набрать больше, чем 2851. Но, повторюсь, это не так принципиально. Если это получится, то будет здорово. А не получится, я сильно не расстроюсь...


ПОКЕР? НЕТ - ШАХМАТЫ!
- Спрашивая об увлечениях, думал, ты “расколешься” - в последнее время ходят упорные слухи о том, что ты всерьез увлекся покером. Это так?
- Нет, эти слухи сильно преувеличены. Я играю, но очень редко и по мелочи.

- Цитируя все те же слухи, говорят, что играть в покер тебе посоветовал чуть ли не Каспаров - мол, это полезно для развития интуиции...
- А это уже совсем полная ерунда! Не уверен, что он сам играет в покер.

- Ну, тогда тебе самому придется рассказать, как все было!
- История простая... В первый раз я играл в 2005 году на командном чемпионате Европы. Нильсен объяснил правила, дал свой аккаунт на каком-то из румов, чтобы я попробовал свои силы. Дело в том, что многие игроки в том турнире ходили после партии в казино, а меня туда банально не пускали - мне было всего 15 лет.

- И ты начал катать в сети?
- Я бы не называл это каткой. Петер-Хайне сказал, что я могу взять его аккаунт и поиграть, но предупредил, чтобы я не проигрывал больше $25!

- Во что играл?
- Я сел за кэш-столы безлимитного холдема $0.25/$0.50. Поначалу быстро отдал нильсеновские $25, потом, опасаясь, как бы он не вернулся, отыграл их обратно. В тот момент, когда Петер-Хайне вернулся, я был в небольшом минусе, но потом все, увы, проиграл... Больше, чем Нильсен мне определил. Это был мой первый раз.

- Какие были первые впечатления?
- Мне не понравилось, что я проиграл, но понимал, что могу бить их! Учитывая те серьезные ошибки, что я допускал, этих людей можно было обыгрывать...

- Ты пробовал свои силы еще в онлайне?
- Я не сказал бы, что меня это сильно заинтересовало, да и шахматы отнимали у меня много времени. Примерно год после этого не играл вообще ни разу. А потом я время от времени начал поигрывать живьем с моими друзьями по школе.

- Покер для тебя - чистое развлечение в приятной компании?
- Да, ничего серьезного. Я, например, совершенно не играю в интернете.

- Неужто ни разу не захватывало?
- Один раз, несколько лет назад. Примерно неделю я играл с утра до вечера, но, мне кажется, того раза мне хватило на годы вперед!

- Много проиграл в тот раз?
- Нет, просто “наелся” покером. Меня часто “переезжали”, я все равно садился и играл еще, но в какой-то момент мне вдруг стало неинтересно. Такое бывает.

- Твоя любимая игра?
- Как и все, я играю в холдем. Несколько раз с ребятами мы пробовали играть в омаху, но для нас это слишком сложная игра: все кончается неизбежным олл-ином еще на флопе, а там кому повезет. Примерно так же играл в омаху на Full TlIt.

- Что думаешь по поводу других игроков, которые пачками переходят из шахмат в покер, считая, что там могут зарабатывать гораздо больше?
- Это выбор каждого. Кто-то лучше чувствует себя в покере, а кому-то нравятся шахматы. У меня за доской мало блефа, я ищу лучший ход. Может, из-за этого мне и за покерным столом труднее. А у кого-то это происходит более естественно.
И даже когда я играю со своими друзьями, моя цель - не выиграть у них деньги, а раскрыть их блеф, проявить логику. Мне нравится раскрывать чужие замыслы.

- Исходя из твоего подхода, вряд ли когда-нибудь мы увидим тебя, играющего в каком-нибудь покерном турнире? Тем более, серьезном, дорогом турнире.
- Не поручусь за будущее, но в ближайшее время - нет. Я как-то сыграл в одном живом турнире в Норвегии. Не могу сказать, что мне это очень понравилось. Вот в кэш-игре, где можно в любой момент встать из-за стола, мне проще... Да и потом, у меня не было возможности толком играть. Каждую минуту ко мне кто-то подходил, о чем-то спрашивал: “Вы же известный шахматист, как вас сюда занесло?!”

- Никогда сам не сравнивал покер и шахматы?
- Между ними есть что-то общее - и там и там надо анализировать ситуацию, не терять концентрации, просчитывать шансы. Но в покере многое зависит от случая, в шахматах же я полностью контролирую ситуацию. Поэтому я выбираю шахматы!