В прошлой записи, был фрагмент из повести, где Пола явно собирались "закидать шапками" возрастные и опытные джентельмены. Они не верили, что какой-то 20-летний южанин может всерьёз всех в Нью-Йорке побить. Была откровенная бравада...
Текст Загорянского великолепен тем, что максимально близко описывает действительно игранные Морфи партии, и даже передаёт их игровой сюжет в деталях (!!!) Это партии и с Томпсоном, и со Стенли, и с Паульсеном- известны. Даже в передачу настроения и нерва Пола Морфи, автор попытался максимально приблизить к реальному... так как при подготовке своего произведения опирался на мемуарные монографии племяницы Морфи "«Жизнь Пола Морфи в квартале Вье-Каррэ города Нового Орлеана и за границей, записанная миссис Реджиной Морфи-Вуатье»- впервые напечатанной в 1926 году.
Кроме этого в распоряжении Загорянского были архивные материалы от Гезы Мороци и большой библиофильской
редкости аж от 1858 года- книга Фредерика Эджа «Пол Морфи, шахматный чемпион. Отчет о его карьере в Америке и Европе совокупно с историей шахмат и шахматных клубов, а также анекдотами о знаменитых маэстро».
В конце этой главы размещаю ЛЮБИМЕЙШУЮ свою партию в исполнении гения !!!
Пол одержал много бриллиантовых побед, каждая из них радует глаз... но эта. Мы шахматисты 1 разряда, когда впервые увидели её на тренировке, были просто сражены на повал его мощным ходом 10.Кс3!!!
Человек ли вообще был этот Морфи? Именно так мы и подумали после этой партии, особенно если учесть, что играна она была ВСЛЕПУЮ!!! В сеансе одновременной игры, против не совсем слабых шахматистов!!!
Приятного Вам вечера дады и господа :-)
________
"Пол Морфи подплывал тем временем по коричневому быстрому Потомаку к столице Соединенных Штатов. Он провел в Вашингтоне два дня, осматривая Капитолий и прочие исторические места города. Все это было не так уж интересно, а по архитектуре Вашингтон был гораздо скучнее Нового Орлеана. Однако Пол радовался всему и чувствовал себя отлично. Впервые в жизни он ехал в путешествие, впервые ехал самостоятельным, обеспеченным молодым джентльменом. Перед отъездом он снял с собственного банковского счета свои собственные три тысячи долларов. Миссис Тельсид тяжело вздохнула, узнав об этом, но не сказала ни слова.
Пол взял каюту первого класса на пароходе и бесконечно долго плыл на нем против течения великой Миссисипи. Никогда еще не заезжал он так далеко от дома, и чем дальше отодвигался дом, тем острее дразнило Пола любопытство.
Он ощущал себя Цезарем, пересекающим Рубикон, и великий восторг предстоящих приключений дурманил его голову, как в мальчишеские годы. Он был полон собой, он не нуждался ни в ком. За все время путешествия он не завязал ни единого знакомства.
Иногда он думал о предстоящих шахматных боях, стараясь с полной беспристрастностью взвешивать свои шансы и шансы противников. Здесь сформировалась одна черта Пола Морфи, неизменно удивлявшая его современников впоследствии: Пол всегда был склонен чуточку переоценивать силы противников и недооценивать свои собственные. Он знал твердо: недооценка противника – тяжелый грех. Он решил уберечься от него и по излишней добросовестности переходил в другую крайность.
Эта черта вошла в характер Пола так же прочно и незыблемо, как и знаменитая старофранцузская вежливость, создавшая ему такую популярность в Старом Свете.
Но обо всем этом Пол тогда не думал. Он ехал на первый в своей жизни турнир. Он ехал один и был совершенно счастлив. Когда он прибыл в Нью-Йорк, то первым делом снял номер в гостинице, а затем, умывшись и переодевшись, отправился в заведение герра Гиппа, о котором ему уже было известно. Никто не знал его в лицо, кроме судьи Мика, а Мик в этот день отсутствовал. Никто не обратил внимания на маленького, изящного джентльмена, спокойно и скромно вошедшего в шумную сосисочную.
Пол доедал свои сосиски, когда вошел Стэнли, старый шахматист, хорошо знавший Пола по Новому Орлеану. Он бросился к нему с распростертыми объятиями.
– Вы приехали, мой мальчик! Я невероятно рад, что вижу вас здесь! – Он тряс Полу руки с такой силой, что едва не оторвал их. – Теперь вы зададите перцу северянам, покажете им, что в доброй старой Луизиане тоже умеют играть! Джентльмены, это мистер Пол Морфи, сильнейший игрок Юга! Прошу любить его, как меня!
Шумный Стэнли не привлек к себе особого внимания. Лишь секретарь конгресса Перрэн подошел познакомиться с новоприбывшим, а заодно и проверить его шахматную силу. Принесли доску, и через двенадцать ходов Перрэн оказался в безнадежном положении.
Тогда Стэнли не выдержал, он почти столкнул секретаря со стула и уселся на его место. Они сыграли с Полом серию обыкновенных легких партий, ни на минуту не задерживая темпа игры.
Необычен был только результат: Стэнли проигрывал партию за партией почти без сопротивления.
Подошел председатель оргкомитета, которому завтра предстояло стать председателем первого Всеамериканского конгресса, полковник Чарлз Диллингэм Мид. Вежливо поздоровавшись с Полом, он минуту наблюдал за игрой, а затем невозмутимо заметил:
– Стэнли, вы похожи на рисовое поле, атакованное индийским слоном…
Мид удалился под хохот окружающих, а Стэнли прекратил игру, сказав не без ехидства зрителям:
– Не думайте, джентльмены, что с вами мистер Морфи будет обращаться иначе.
За дальним столиком пили пиво Паульсен и Лихтенгейн.
– Что вы думаете об этом молодом человеке, Людвиг? – озабоченно спросил Лихтенгейн.
Паульсен долго грыз сухарик и, наконец, ответил:
– А вы?
– Я?.. Я полагаю, что сила его преувеличена. Возможно, он играет неплохо, но не следует забывать, что это первое его серьезное выступление. У него нет опыта. Вы согласны со мной?
– Нет, – покачал головой Паульсен. – Нет, Теодор, я не согласен с вами. Я смотрел несколько партий этого юноши, те, что были напечатаны в южных газетах. Некоторыми из них могли бы гордиться Филидор и Лабурдоннэ. Мне кажется, что такой шахматист рождается раз в столетие. Он сильнее нас всех и должен легко завоевать первое место в турнире.
– Вы поддались общей панике, Людвиг! – сердито фыркнул пруссак. – Я не ожидал от вас этого!
Поспешно вошел аккуратненький Фиске, генеральный секретарь конгресса, и взобрался на стул…
– Извещаю вас, джентльмены! – сказал он официальным голосом. – Конгресс и турнир начинаются завтра. Сейчас мы должны бросить жребий, чтобы определить пары первого тура. Напоминаю вам регламент: каждая пара играет матч до трех выигранных партий, проигравший выбывает, а победители играют такие же матчи между собой. Финальный матч играется не из трех, а из шести партий тогда, когда претендентов останется всего двое. Понятно, джентльмены? А сейчас я прошу всех пройти в главный холл «Бронкс-отеля». Там будет происходить весь турнир, комитет арендовал это помещение. Прошу всех туда, джентльмены!
Смеясь и болтая, шахматисты перебрались в роскошный холл расположенного неподалеку «Бронкс-отеля».
Бросили жребий, и судьба, любящая язвительные штучки, снова показала себя. Мистер Джэмс Томпсон должен был скрестить оружие с Полом в первом же круге, а Паульсен играл против малоизвестного Джульена Денниса.
* * *
Восемь пар, сведенных жребием, сидят за клетчатыми столами друг против друга. Восемь матчей – до трех выигранных партий, ничьи не в счет – определят восьмерых победителей. Снова жребий, снова игра, и от восьми останется четверо. Когда останутся двое, будет сыграно шесть партий, и победитель этого матча станет чемпионом Соединенных Штатов.
А пока восемь столиков стоят в зеленом холле «Бронкс-отеля», шестнадцать человек сидят за ними, и каждый непоколебимо верит в то, что именно ему суждено стать чемпионом.
Пол сел к столу против грузного Томпсона. Наступила густая, напряженная тишина, над красным сукном судейского стола поднялся высокий и сухопарый полковник Мид.
Он неторопливо разгладил бакенбарды, взглянул на часы и позвонил в серебряный колокольчик.
– Начинайте, джентльмены!
Мясистая рука Томпсона двинула королевскую пешку на два поля. Пол прикрыл руками лицо, чтобы противник не смог заметить охватившего его волнения.
Так, итальянская. Этого и следовало ожидать, сейчас он предложит мне гамбит Эванса – и я приму его. Что это? Нет, он не предложил гамбит Эванса, он сыграл d3! Он хочет спокойной, самой спокойной игры. Но это значит… это значит, что он боится меня! Спокойствие. Да, он боится, он избегает осложнений. Очень хорошо. Этого слона нужно оттеснить. Вот так. Теперь пора провести удар в центре. Если он разменяет ферзей, эндшпиль будет в мою пользу. Нет, он не меняет ферзей… Но теперь у белого коня нет хорошего поля, а я захвачу ладьями обе центральные линии. Вот так. Пусть он меняет легкие фигуры, у меня останется слон против коня. Хороший слон – против плохого коня. Очень хороший слон, который сейчас прицелится на белого короля.
Ага, он собирается меняться ладьями. Но нет, это не проходит, здесь есть любопытное опровержение… Спокойствие, Пол, спокойствие!..
Пол откинул голову на спинку кресла. На потолке был гобелен, изображавший охоту на оленя. Охотники в зеленых камзолах трубили в рога и шпорили зеленых коней.
Он опустил глаза. Томпсон трудолюбиво сопел, уткнувшись в доску. Неужели он не видит замаскированного удара?
Томпсон протянул руку к ладье, и сердце Пола замерло: если естественный ход ладьей будет сделан, он побьет пешку с шахом, а затем… Затем быстро выиграет. Внимание!
Томпсон отнял руку и принялся чесать нос. Пол стиснул зубы. И вдруг Томпсон быстро и решительно сыграл ладьей. Пол вздрогнул. Неужели он ошибся, чего-то недоглядел? Проверить, не торопиться! Да, все правильно. Томпсон просто зевнул! И Пол побил с шахом дважды защищенную пешку. Томпсон оторопело взглянул на него, на доску, снова на него и опустил голову на руки. Пол отошел от стола. Ему хотелось запрыгать, он кусал губы, сдерживая смех.
Томпсон задумался надолго. Лихтенгейн уже успел выиграть. Белокурый Паульсен, откинувшись на спинку кресла, беззвучно шевеля губами, рассчитывал финальную матовую комбинацию.
Пол вернулся к своему столу и быстро заставил Томпсона сдаться.
Вторую и третью партии Томпсон проиграл почти без борьбы, он был совершенно подавлен и играл, словно обреченный.
Со счетом 3:0 Пол Чарлз Морфи (Луизиана) вошел в четвертьфинальную восьмерку.
В восьмерке жребий свел Пола с судьей Миком, которого он хорошо знал по Новому Орлеану. Он знал, что играет сильнее Мика, и Мик тоже знал это. Когда они уселись за столик, внешняя разница была разительнее, чем между Давидом и Голиафом.
– Я положу вас в карман, юноша! – пошутил Мик перед началом игры, но Пол только усмехнулся.
Он снова выиграл со счетом 3:0, и Мик ничуть не удивился этому. Теперь только Пола заметила нью-йоркская пресса.
Фред Эдж, репортер «Громовержца», напечатал коротенькую заметку об энергичном стиле молодого южанина, который буквально «съел» обоих своих противников. Он принес Полу газету, но тон заметки не понравился тому, он принял Эджа холодно.
Кроме Пола, в четверку попали Паульсен, Лихтенгейн и черноглазый Рафаэль, доктор медицины, родители которого, натурализовавшиеся итальянцы, держали когда-то зеленную лавку в Гарлеме. Черноглазый Рафаэль играл быстро и находчиво, но поверхностно, медлительному и основательному Людвигу Паульсену он не мог быть серьезным противником.
Полу досталось играть с Лихтенгейном. Рыжеватый пруссак сильно волновался, весь апломб слетел с него, он дергался и нервно грыз сигару.
В первой партии Лихтенгейн так забаррикадировался, что ни один из партнеров не мог играть на выигрыш.
Вторую и третью партию Пол выиграл уверенно. В четвертой он разгромил Лихтенгейна в двадцать пять ходов, затратив на партию всего пятнадцать минут. Он вполне понял Лихтенгейна и видел его насквозь.
Они остались в финале вдвоем – смуглый маленький Пол и медлительный белокурый Людвиг Паульсен.
Газеты насторожились: наконец-то американский маэстро, уроженец Штатов, оказывает сопротивление выходцам из Европы.
Наконец-то есть надежда! Репортеры затаили дыхание.
Конгресс, закрываясь, подтвердил решение судейской коллегии: матч между двумя финалистами должен играться до пяти выигранных – без зачета ничьих.
Незаметно пришел ноябрь. Холодные туманы повисли над Гудзоном, деревья на скверах сгибали оголенные ветви.
Пол жестоко мерз, но не обращал на это внимания.
Он купил себе теплое пальто (такое теплое, какого у него никогда не было на родине) и полностью отдался матчу с Людвигом Паульсеном. Ставка была велика, Нью-Йорк и вся страна следили за борьбой. Время легких побед миновало, против Пола играл опытный и хладнокровный мастер, готовый сражаться до конца. Людвиг Паульсен вообще был очень сильным шахматистом, в игре же без часов (а часов еще не было) он становился поистине тяжелым партнером. Медлительность его мышления вошла в поговорку.
Редкая партия длилась у него менее восьми часов. Полу удалось выиграть первую партию после сложной, изнурительной борьбы. Вторая партия длилась пятнадцать часов. Пол и в ней добился выигрышного положения, но поторопился и упустил победу. Он не мог простить себе этой поспешности, плохо спал ночь – и в результате проиграл на следующий день третью партию матча. Это было первое поражение за много лет.
Ночью он долго ворочался в постели, сна не было.
В середине ночи Пол встал, оделся и пошел бродить по пустынным улицам чужого города. Шел дождь, такой мелкий и холодный, какого никогда не бывает на Юге.
Газовые фонари бросали желтые блики на мокрые плащи полицейских. Редкие прохожие бежали, прикрывшись зонтами, отлакированными дождем. Пол шагал, не чувствуя, как стекают водяные капли по его лицу.
Неужели Паульсен сильнее его? Нет, этого не может быть.
Ведь я выиграл первую партию и должен был выиграть вторую. Это значит, что я могу выиграть у него. Я должен выиграть. Я проиграл третью лишь потому, что слишком расстроился из-за второй. Это ценный урок: шахматист не может, не имеет права расстраиваться из-за того, чего уже нельзя поправить. Он должен уметь отказаться от всех и всяческих сожалений. Сделанного не вернешь, а сожаления могут погубить тебя завтра. Шахматы жестоки, середины в них нет. Надо быть либо победителем, либо побежденным.
Так вот, я хочу быть победителем – и буду им. Это моя единственная возможность показать миру, кто я такой. Второй такой возможности, вероятно, не будет никогда. Мне надо только одно – откинуть путы, заставить себя играть в полную силу. Этой силы я и сам еще не знаю, но я знаю твердо, что она есть. Я должен добраться до нее, вытащить ее на поверхность.
Паульсен силен в защите, но в атаке я сильнее его, он тяжел и медлителен. И я должен победить, ибо ставки неравны: Паульсен и проиграв останется Паульсеном, а я…
Мгновенный холод обжег ступню, башмак захлюпал.
Пол продолжал шагать по земле древнего индейского острова Манхэттена, ставшего сердцем одного из самых больших городов мира.
Паульсен избегает открытой игры, черными он играет любимую свою сицилианскую с ранним выходом ферзя. Неужели это хороший вариант? Навряд ли… Вернее, он должен как-то опровергаться, и мне придется поискать – как именно… Игру белых наверняка можно усилить. А что, если…
Пол остановился и постоял минуту. Затем он бегом кинулся в гостиницу и расставил шахматы.
Утро застало его за доской. Он не ложился, но любимый вариант Паульсена был детально изучен, и в игру белых были внесены важные усиления. Четвертая партия окончилась вничью, хотя и протекала с преимуществом Пола.
В следующей партии (снова была сицилианская) Пол пожертвовал пешку в дебюте. Паульсен неосторожно принял жертву, черный ферзь запутался среди белых фигур и вскоре погиб.
Это был перелом.
Боевой дух Паульсена пошатнулся. Пол начал выигрывать. В нем быстро росло горделивое сознание собственной силы, он начал рисковать, комбинировать, жертвовать фигуры и пешки. В одной из партий он пожертвовал Паульсену ферзя за легкую фигуру. Две ладьи и два слона развели такую бешеную активность, что белые были вынуждены сдаться на двадцать восьмом ходу.
Паульсен защищался угрюмо и молчаливо, но ничего не мог противопоставить ему, кроме усидчивости и упорства.
Пол выиграл еще две партии подряд и закончил матч со счетом 5:1 при двух ничьих.
Цель его была достигнута, Америка обрела чемпиона".
_________
Морфи - Любитель (Новый Орлеан, 1858 год)
Очень часто причиной быстрого поражения является отставание в развитии, задержка с рокировкой. Игра белых в гамбитном стиле оправдана, чёрные должны находить пути защиты, иногда единственными спасительными ходами. Всего этого не бывает, если удаётся рокировать.
Большим мастером атаки короля в дебюте, за счёт скорости развития и вскрытия центра доски был Пол Морфи.
1.e4 e5 2. Kf3 Kc6 3. Cc4 Kf6 4. d4 …
Чёрные ещё не сделали ни одной ошибки. Тем не менее белые пользуясь преимуществом первого хода играют очень активно уже с первых ходов. Они и активно играют в центре и совмещают нападение (на пешку е5 здесь), с развитием (открывают линии в центре для тяжёлых фигур и диагональ для слона с1). Для игры Морфи было характерно то, что в каждый свой ход в начале игры он вкладывался ПО МАКСИМУМУ. Играть против него было сложно именно по этой причине. Он не делал ходов по принципу «просто схожу так». Он держал в напряжении соперников, с каждым его ходом приходилось считаться.
4… e:d4 5. Kg5 d5
Этот ход чёрных 5…d5, он не плохой. Но он способствует инициативной игре белых, к которой они подготовлены ЛУЧШЕ чёрных. Это правило работает всегда, если белые делали сильнейшие ходы, право первого хода оставляет за ними лучшие шансы в осложнениях. Чёрным можно было рекомендовать поискать путь более понятный, более простой и ясный для уравнения наступательного пыла белых. Играя так:
5… Ke5 6. Ф:d4 K:c4 7.Ф:c4 d5 8. e:d5 Ф:d5 – позиция упрощалась разменами и шансы чёрных тут не хуже.
Отсюда рекомендация:
При игре в защите, отдавайте из нескольких возможностей предпочтение тем, где есть возможность разменов активных фигур соперника, без ущерба для себя. Выбирайте простой и ясный путь, вместо неясной перспективы обороны в осложнениях.
6. e:d5 K:d5
Чёрные должны были заметить особенность вот этой позиции (ниже) перед тем как сделать свой 6 ход.
1. Открылась линия “e”, при этом чёрные на два хода отстают от белых по рокировке.
2. Пока они будут тратить своё время на взятие конём пешки белые сделав короткую рокировку белые уже будут угрожать неприятным шахом ладьи на е1, с последующим K :f7и Фh5+
3. Значит нужно не брать пешку d5 и тратить на неё время, а убрать коня с нападением на слона, заставив белых пока отказаться от рокировки и ввода ладьи в игру.
Находилось неплохое, но уже сложное продолжение за чёрных- 6… Ke5 7.Фe2 Cb4+! 8. c3 Фе7 и после примерного- 9.Сb5+ c6 10.d:c6 b:c6 получалась позиция с обоюдными возможностями. Шансы чёрных тут видимо не хуже…… но ведь это нужно было найти! Отказавшись от такого понятно хода 6…K:d5.
Конечно они рассчитывали что ход Се7 выглядит надёжной защитой. И ничего не помешает им потом рокировать. Но вот как сыграл Пол Морфи!
7. 0-0 Се7 8. К:f7!
Используя лучшее развитие, открытые линии и диагонали, а также нюанс с завлечением короля на невыгодное поле (конь на d5 связан и будет с темпом атакован)- Морфи силой удерживает противника в центре доски. Не позволяет укрыться в углу.
Разумеется помимо общих соображений и интуиции, здесь был и точный расчет вариантов атаки и защиты.
Далее последовало:
8… Кр:f7 9. Фf3+ Kpe6
И здесь Пол делает ход, который очаровывал и влюблял в шахматы многие поколения шахматистов. Все кто видели эту партию и могли в силу подготовленности оценить силу этого хода- получали большое эстетическое удовольствие от просмотра. И напомню гениальный американец играл эту партию в сеансе одновременной игры вслепую!
10. Кс3 !!
Что происходит??? Белые, совершенно без шаха (правда с нападением) жертвуют уже вторую свою лёгкую фигуру. Уже без двух коней. Зачем?!
Всё тот-же смысл. Каждым ходом Пол выводит фигуру или делает нападение, иногда шах. Он не даёт сопернику опомниться. Выводя коня под бой, белые эксренно подключают к атаке свою дальнюю ладью а1 !!! Она им потребуется для решающего удара. И да. Белые жертвой коня добиваются ещё большего открытия центра доски. Линия «е» открыта, соседняя «d»- тоже открывается. Королю чёрных после этого хода уже не уйти.
10… dc 11. Лe1+ Ke5 12.Cf4 Cf6 13.C:e5 C:e5
14. Л:e5!
Используя открытое положение чёрного короля, белые идут на решающие жертвы, ради устранения последних защитников. Обратите внимание на стоящие на своих местах фигуры чёрных, они так и не сумели помочь своему королю.
14… Kp:e5 15. Лe1+ Крd4 16. C:d5 Лe8 17. Фd3+ Крс5 18.b4+ Кр:b4 19.Фd4+ и Морфи объявил, что ставит форсированный мат в 4 хода при любом ответе чёрных.
(Морфи играет не глядя на доску)
Journal information