В сегодняшнем фрагменте повести, описывается отличный игровой успех Морфи, против ведущих английских шахматистов... он опоздал на турнир (да и кроме матча с Г.Стаунтоном- он не планировал ничего).
Тем не менее он сыграл матч вслепую против некоторых участников... результат был великолепен.
Стаунтон пустился в витиеватый отказ, сославшись на не менее сильных игроков в Париже, а также на знаменитого немца Адольфа Андерсена. Дескать они не меньше Морфи достойны матча с ним.
Пол Морфи нашёл замечание резонным и переместился в Париж :-))
После фрагмента публикую две партии Пола, где он играл без пешки f7 чёрными, и ещё одну где вовсе без ладьи и коня!!!
Игра с форой... Видел всякое. Бывало люди соглашались играть на деньги на условиях слабейшего :
- Мастер ЧЁРНЫМИ играет без ладьи a8, без коня b8, без пешек а7, b7.
- Партия начиналась ходом белых с уже выдвинутыми в центр пешками e4 + d4
На удивление чёрные проигрывали не всегда :-)
Сам без материала никогда не играл.
___________
"Стояла чудесная погода, Пол с удовольствием осматривал достопримечательности Лондона и не помышлял о шахматах. Появление Эджа, нахмуренного и мрачного, быстро испортило ему настроение.
– Я полагаю, мистер Морфи, что вы делаете серьезную ошибку, – угрюмо сказал секретарь.
– Что вы имеете в виду, Эдж? – насупился Пол.
– Вы обещали участвовать в бирмингэмском съезде – и совершенно забыли о нем. Англичане не простят вам этого!
– Я не забыл, Эдж. Бирмингэмский турнир ничего не даст мне. Даже первое место ни на шаг не приблизит меня к матчу со Стаунтоном, а меня интересует лишь этот матч.
– Надо считаться с интересами английских любителей, мистер Морфи. К турниру вы все равно опоздали, вступать в него поздно. Но, на мой взгляд, вам совершенно необходимо поехать в Бирмингэм и провести там какое-нибудь эффектное выступление… Скажем, сеанс одновременной игры вслепую…
– Вы правы, Эдж! – сказал Пол. – Вот деньги, возьмите билеты сейчас же. Завтра утром мы с вами выезжаем в Бирмингем.
Эдж был совершенно прав. Пола встретили в Бирмингэме сдержанно, недовольство чувствовалось. В Бирмингэме собрался весь цвет английских шахмат, почти все английские маэстро и сильнейшие любители, среди которых выделялся мистер Киппинг, нотариус из Манчестера и отличный гамбитный игрок. Съезд успел закончить работу. Президентом Британской шахматной ассоциации был избран старый лорд Литтльтон, румяный, седовласый и необыкновенно учтивый. Пол принес ему извинения за опоздание, но лорд Литтльтон сохранял обиженный вид. Тогда Пол решился:
– Мне думается, милорд, – сказал он небрежно, – было бы неплохо дать для участников турнира сеанс одновременной игры вслепую.
– Сеанс вслепую? На скольких же досках, мистер Морфи?
– Ну, скажем, на восьми…
Лорд Литтльтон разинул рот.
– Восемь досок вслепую одновременно против сильнейших шахматистов Англии?! Здоровы ли вы, мистер Морфи?
– Вполне здоров, лорд Литтльтон.
– Разрешите, мистер Морфи, представить вам мистера Эвери, президента бирмингэмского шахматого клуба.
Пол пожал руку джентльмену небольшого роста с живым и приятным лицом.
– Вы слышали, Эвери, что предлагает мистер Морфи?
– Слышал, милорд.
– И что вы скажете?
– Участники турнира навряд ли согласятся играть в сеансе, милорд, кроме одного или двух. Согласны ли вы на других партнеров, мистер Морфи?
– Я предпочел бы сильных партнеров, мистер Эвери, но вы можете комплектовать состав участников по своему усмотрению.
– Отлично, мистер Морфи! Вы будете довольны составом, могу обещать вам это.
На следующий день о сеансе Пола Морфи вслепую на восьми досках было объявлено во всех бирмингэмских газетах.
– Он сошел с ума! – кипятился лорд Литтльтон. – Первый в мире специалист по игре вслепую – это парижский маэстро Гаррвитц. Но и он никогда не играл более шести партий! Людвиг Паульсен с огромным трудом играл три или четыре. Я сам сяду играть в этом сеансе, черт возьми!
В восьмерке оказалось трое участников турнира – Киппинг, Эвери и Литтльтон. Остальные предпочли отказаться и были заменены сильнейшими любителями.
Сеанс состоялся в пятницу вечером, в свободный день турнира, в зале бирмингэмского колледжа.
Пол был посажен в дальнем углу зала и подал команду:
– e2 – e4 на всех досках!
Завязалась борьба. Пол сидел в большом кресле, спинка которого закрывала от него участников и столы. Когда Пол устал, он сел поперек кресла и перекинул ноги через его ручку. Пол ничего не записывал и выглядел совершенно свежим после шести часов напряженной игры.
Лорд Литтльтон, в силу своего положения игравший на первой доске, был выбит первым. Та же судьба постигла мистеров Сальмона, Фримэна, Роудса, Уиллса и Керра. Эвери упорной защитой добился ничьей, а Киппингу удалось выиграть. Общий результат сеанса был 6?:1? – Бирмингэмская публика устроила Полу овацию, никто еще не видел ничего подобного. Отказ Пола от бирмингэмского турнира был прощен и забыт.
Турнир вскоре закончился. Несмотря на участие в нем самого Стаунтона, победителем вышел пятидесятивосьмилетний Иоганн Левенталь, только что проигравший Полу матч и обруганный газетами за «небывало слабую» игру. Всего через неделю этой игры оказалось достаточно для того, чтобы взять первое место в турнире. Левенталь сумел выиграть обе личные встречи у Стаунтона, и на второе место вышел бывший венский маэстро Фалькбеер.
Накануне возвращения в Лондон солнечным утром Пол неторопливо пересекал двор бирмингэмского колледжа, ставшего свидетелем его триумфа. С ним был Фред Эдж. Навстречу им шли Говард Стаунтон, лорд Литтльтон и Эвери.
Пол внезапно решился.
– Мистер Стаунтон! – вежливо сказал он. – Вы говорили, что будете непременно играть со мной матч. Могу я узнать, когда вы собираетесь осуществить свое намерение?
Кирпичное лицо Стаунтона потемнело.
– Мои издатели потеряют много тысяч фунтов, мистер Морфи, если я начну играть в шахматы сейчас. Мне необходимо закончить рукопись, лишь тогда я смогу приступить к игре.
– Я готов подождать, мистер Стаунтон. Выберите месяц сами, пусть это будет октябрь, ноябрь или декабрь…
Но пусть ваше решение будет окончательным! Стаунтон думал довольно долго.
– Хорошо, мистер Морфи! – сказал он наконец. – Если вы согласны на отсрочку, я готов играть с вами матч в середине ноября. Я постараюсь уговорить своих издателей и на днях сообщу вам точную дату…
– Ура! – закричал Эвери. – Ура, мы имеем великий матч Стаунтон – Морфи!
Этот разговор состоялся 26 августа и обрадовал всех присутствующих. Однако уже 28 августа, через день после возвращения шахматистов из Бирмингема, лондонская газета «Иллюстрэйтед Лондон ньюс» напечатала такое странное сообщение:
«Сообщаемая некоторыми спортивными газетами «новость» о предстоящем якобы шахматном матче между мистером Стаунтоном и молодым американцем м-ром Полом Морфи является совершенной чепухой. В нашей стране имеется твердое положение о том, что вызывающий обязан иметь секунданта и внести денежный залог.
Мистер П. Морфи приехал в Англию без того и другого.
Мы не сомневаемся, что то и другое со временем появится, но пока нет решительно никакой возможности фиксировать дату начала матча. Также не соответствует действительности утверждение некоторых газет, будто ставка матча снижена с тысячи фунтов до пятисот по инициативе английского шахматиста. Такое снижение имело место, но исключительно по просьбе мистера Морфи».
...
... огромное большинство английских любителей было возмущено поведением своего чемпиона.
Молодой лорд Сольсбери в газете «Эра» напечатал открытое письмо мистеру Стаунтону от множества английских шахматистов. В этом письме говорилось, что гениальный молодой американец имеет право претендовать на шахматную корону. Спортивный долг мистера Стаунтона как шахматиста и англичанина – предоставить ему такую возможность и подарить миру великолепный матч Морфи – Стаунтон.
Прочитав это, Пол просиял. Ему казалось, что положение Стаунтона стало безвыходным, он ждал вызова со дня на день.
Он мало играл в шахматы в эти недели, но в клубе бывал почти ежедневно. Краснолицый пастор Оуэн уклонился от игры с Полом на равных и попросил пешку и ход вперед.
Пол колебался, у него не было опыта в такой игре.
– Ну еще бы! – едко сказал Оуэн. – Будь у меня тысяча фунтов, я с радостью поставил бы ее на себя. Очень жаль, что этой тысячи у меня нет!
Пол не выдержал и согласился дать Оуэну пешку и ход вперед. Священник выступал под обычным своим шахматным псевдонимом «Альтер», но это не принесло ему удачи. Пол знал, что Оуэн – личный друг и постоянный поклонник Стаунтона. Раздражение его перенеслось на Оуэна, он играл с небывалой яростью и разбил Оуэна, давая ему пешку и ход вперед, с невероятным счетом 5:0 при двух ничьих. Действительно жаль, что у «Альтера» не было тысячи фунтов!
Тем временем Стаунтон нашел выход.
Он напечатал в своей газете пространную статью, подписанную им. В ней говорилось об упадке британского шахматного искусства за последние десятилетия. Молодое поколение британских мастеров бесцветно и заурядно, сетовал Стаунтон. Миновали дни, когда Лондон был шахматной Меккой Европы. Теперь такой Меккой стал Париж, где живут и творят Гаррвитц, Арну де Ривьер и другие. Да и немец Андерсен еще не сказал своего последнего слова, он тоже имеет право претендовать на шахматную корону в гораздо большей степени, чем молодой мистер Морфи. Никто не может узурпировать их законных прав.
Так писал Говард Стаунтон, шекспиролог, сильнейший шахматист прошлого десятилетия.
Прочитав эту статью, Пол ненадолго задумался.
– Может быть, он и прав! – сказал он наконец. – Мистер Эдж, займитесь, пожалуйста, билетами. Завтра мы с вами выезжаем в Париж…
Пол понял, что добиться матча со Стаунтоном будет не так просто. Англичанин отсиживался, точно в осажденной крепости. Ну что ж! Надо устранить последние возражения, выбить последние козыри из рук противника.
Пол давно хотел повидать Париж, он вполне мог подарить Стаунтону небольшую отсрочку".
ОУЭН - МОРФИ (1858 год, пятая партия матча, без пешки на f7 у чёрных).
1.e4 e6 2.d4 d5 3.Cd3 g6
Противник Пола выбрал именно пешку f7 в качестве отсутствующей "с раздачи". Это самая уязвимая пешка из возможных. Чёрным необходимо уже в начале партии применять меры безопасности по диагонали e6-h5, что является обычным тактическим мотивом, при раннем движении пешки f.
4.Kf3 c5 5.c3 Kc6 6.0-0 Фb6 7.e:d5 e:d5 8.Ле1+ Се7
Позиция чёрных сложная, сейчас заслуживало внимание ещё большее раскрытие позиции ходом 9.d:c5, но белые увлеклись активной тактической возможностью.
9.Kg5 Kf6 10.K:h7 Л:h7 11.C:g6+ Лf7
У белых хорошее соотношение сил (ладья + 3 пешки против коня и слона). Однако они передают инициативу сопернику. Сейчас по прежнему было лучше 12.d:c5
12.Cg5 Cg4 13.Фс2
Если 13.f3, то 13... Сh5
13... Kpf8 14.C:f7 Kp:f7 15.h3 Ch5 16.Cf6 Cg6
Морфи разумеется использует в игре промежуточные ходы (сначала нападает на ферзя и лишь затем берёт слона на f6), что является признаком современных партий мастеров и гроссмейстеров.
17.Фе2 С:f6 18.Фе6 Kpg7 19.Фd7 Kph8 20.Фd6 Kpg7
Белые отказываются от повторения позиции. Играют на победу.
21.Kd2 c:d4 22.Kf3 Ke5
Теперь чёрные создают блестящую атаку!
23.Фа3 К:f3+ 24.g:f3 d:c3 25.b:c3 Лg8
26.Ле3 Крh8 27.Kph1 d4 28.c:d4 C:d4
29.Лае1 С:е3 30.Л:е3 Фb1+ 31.Kph2 Ce4 32.Фс3+ Лg7
33.Ле1 Фb6 34.Ле3 Фd6+ 35.Kph1
И чёрные поставили мат в 3 хода:
35... С:f3+ 36.Л:f3 Фd1+ 37.Kph2 Фg1 мат
________________________________________
Морфи - Любитель (Лондон, 1958 год, Белые без ладьи а1 и без коня b1)
1.e4 e5 2.Kf3 Kc6 3.Cc4 Cc5 4.b4 C:b4 5.c3 Ca5 6.d4 e:d4 7.0-0
Возникла известнейшая позиция гамбита Эванса... её успешно играли и на равных, а тут не хватает целых ладьи и коня!
7... Kf6 8.Ca3 Cb6?
Cразу проигрывает! Необходимо было 8...d6
9.Фb3 d5 10.e:d5 Ka5 11.Ле1+
Чем хорош гамбит Эванса, так это тем, что вроде бы недавно начали партию, и уже всё кончено. Цена 1 плохого хода здесь, высока как нигде! Всё дело в максимальной открытости короля чёрных по вертикалям и диагоналям.
11... Се6 12.d:e6 K:b3 13.e:f7+ Kpd7
14.Ce6+ Kpc6 15.Ke5+ Kpb5
16.Сс4+ Кра5
Лучше было Кра4 17.С:b3+ Kpb5 (17... Kp:a3 18.Kc4 мат) 18.Лb1!
17.Cb4+ Kpa4 18.a:b3 мат
Мне запомнился один смешной эпизод. Будучи уже предпринимателем, я показывал эту партию в городском шахматном клубе - ветеранам ВОВ, которых раньше был полный клуб. Старики с большим интересом наблюдали.
В какой-то момент, в комнате возник и Коля Полещук (мужчина выпивал и по внешнему виду уже становился похож на лицо без определённого места жительства, играл примерно на 2 разряд).
Всю партию он молчал, но в конце не вытерпел и разрядил паузу оцепенения от увиденного фразой:
" Да-а-а-а.... Искусство, есть искусство!"
:-))
Journal information