Добрый вечер!
Вчера закончил серию публикаций про одного из своих любимейших шахматистов Пола Морфи. Сожаление вызывает жизнь гениального игрока, но его партии.... они остаются в памяти, как ярчайшие образцы правильной и энергичной игры.
Подумал, в какой бы последовательности рассказать о ключевых шахматистах в истории шахмат... (?!)
Напрашивалось после Морфи уйти в средневековую Европу к партиям Лусены, и испанского священника Рюи Лопеса именно с них правильнее рассказывать о первых сильных шахматистах в истории, потом перейти к старым итальянским мастерам, которые побили испанцев в первом международном матче в истории шахмат. Затем можно было бы перейти к рассказу о появлении Филидора с его революционным учением, и острым столкновении старой итальянской школы, с первым позиционным учением Филидора... ну и потом плавно перейти к России, где к 19 веку появилось значительное число сильных игроков и которые играли немного в свою "русскую игру".
Но потом решил всё-таки не отбегать далеко от времени Адольфа Андерсена, Пола Морфи и Говарда Стаунтона. А показать уважаемому читателю, что к этому времени было в России. Какие были котировки у лучших русских игроков. Как их игра сопоставлялась с игрой лучших зарубежных игроков.
И мне показалось это правильнее :-))
Хозяин журнала, и наверно большинство читателей, так или иначе русские люди или имевшие общее советское прошлое. Нам не совсем всё равно, как складывалась история нашей страны в этой узкой области человеческой деятельности и нашего хобби.
Кроме того "советская шахматная школа"- это был не миф XX века, и не бутафория. За этими словами стояла реальная сила игроков и однозначная внутренняя культура передачи опыта из поколение в поколение. Интересно посмотреть на истоки русского, а позднее советского шахматного сообщества.
Ну и пара личных (именно личных!) слов перед началом серии постов об Александре Дмитриевиче Петрове.
Фотография может смутить, возможно нагнать скуку. Может быть кто-то будет предвкушать, что сейчас будет рассказ о нудном стариканчике, который всех "драл" в пределах шаговой доступности, и так-же как и Морфи ничего дальше шахмат из-за этого не видел.
Так вот... этот шахматист, как никто другой соответствует моему представлению, о позитивном представлении шахматиста, совершенно БЕЗ НЕГАТИВА!
Много кому шахматы принесли несчастье и не очень хороший финал (Морфи не единственный пример, увы).
И сказать откровенно, мне после прихода из армии не хватала положительных примеров, в защиту шахмат. То что шахматы после определённой черты могут превратиться в зло видел (примеров хватало). Цель упираться в шахматах и дальше... была предельно сомнительной, прежде всего по этой причине, а не только из-за проблемы с деньгами в них.
Случайно в руки попала книжка "Первые русские мастера" И.М. Линдера, где рассказывалось в т.ч. и о А.Д.Петрове- как сильнейшем шахматисте России, бывшим таковым почти полвека (!!!). Это огромный срок по меркам шахматистов... Заинтересовался и был очарован личностью этого человека.
Вот кратко то, что в нём зацепило:
А) Партии играл в специфическом стиле, спокойно, с рассудком, без надрыва. Как бы его назвать... "рассудительное погружение в ситуацию". Он не боялся комбинировать и умел это делать. Но совсем не стремился к этому, в его игре чувствовалось:
- стремление разобраться в каждой игровой ситуации и сыграть именно "по ситуации и обязательно с применением рассчёта". Позднее такой стиль "играть по позиции"- взяло на вооружение огромное число шахматистов мира;
- что он тяготился слепо следовать догмам и постулатам, хотя и признавал их уместность в большом числе случаев;
- был склонен к анализу игры, поиску возможностей за себя, за противника. Он был например убеждён, что преимущество первого хода не ведёт к победе белых. При точной игре - реальный исход ничья, так как ресурсы защиты всегда высоки и побеждает более искусный в защите и в атаке игрок.
Б) Он очень, очень любил шахматы с 4-х лет. Он уделял им массу времени до глубокой старости. Он был фигурой мировой известности на уровне лучших зарубежных современников. Но рассматривал шахматы исключительно с точки зрения занятия для свободного от основного занятия по жизни времени.
В) У него был великолепный социальный статус, и что особенно мне понравилось- его он добился не шахматной стороной своей жизни. Т.е. не он выиграл от шахматы, а скорее шахматы выиграли, что в них играл Петров и украсил своим присутствием их имидж.
В жизни он имел вполне успешную карьеру. В 30-х годах, он дослужился до должности правителя Петербуржской канцелярии в чине коллежского советника. Кроме того, до отъезда из России он был и профессором машиностроения в Санкт-Петербургском университете.
Г) Он был очень общительным и социальным человеком, шахматы были для него отличным социальным инструментом. Он вёл большую шахматную работу, его деятельность и личная репутация была отличной рекламой занятиям шахматами в качестве уважаемого культурного досуга. На лицо реализация человека и через любимое увлечение в т.ч.
После прочтения книги о Петрове, как-то очень легко принял для себя модель Петрова, которую искренне считаю правильной и по сей день:
шахматы как профессия -НЕТ,
шахматы как досуг , как увлечение - ДА,
шахматы как средство социализации - тоже ДА.
Вообщем личность шахматиста Петрова и его роль ( в т.ч. и для себя лично) - ставлю очень высоко.
При рассказе о нём, буду использрвать в т.ч. материалы из книги "Первые русские мастера".
Сегодняшний пост, будет очарователен ролью деда Петрова :-)))) Их взаимоотношения, мне очень знакомы и понятны. Мой опыт первый был тоже с таким дедом. Нам отцам наших детей (а может быть уже кто-то в статусе деда ???!), желаю проникнуться этой историей и............ когда подвернётся случай, поступить также, как этот дедушка из поста.
Начало фрагмента:
"Александр Дмитриевич Петров родился 1 февраля 1794 года в селе Бисереве, что близ города Опочки в Псковской губернии, в семье мелкопоместного дворянина.
«Из ранних лет моего детства,— рассказывал позже Александр Дмитриевич,— более всего осталось в моей памяти: песчаные берега реки Великой, комната, в которой я родился, оклеенная бумажками в шахматное поле с китайскими изображениями, и резные шахматы, подаренные мне на именины дедушкой по матери Иваном Алексеевичем Соколовым, когда мне было четыре года. Шахматы эти были первыми моими игрушками. Я расставлял их по шашечнице по-своему и двигал, как играют дети солдатиками.
Отец мой довольно хорошо играл в шахматы. Он показал мне ходы шашек (фигур. — И. Л.) и первоначальные правила игры. Семи лет я играл изрядно».
Десяти лет Александра определили в частное учебное заведение Каменского в Петербурге, куда он переехал с родителями. Здесь его увлечение шахматами переросло в настоящую страсть, и он посвящал им теперь почти все свободное время. Много играл с отцом — Дмитрием Васильевичем, с однокашниками, которых он чаще всего «побивал немилосердно», и, конечно же, со своим дедушкой И. А. Соколовым, известным в Петербурге любителем шахмат.
Тогда в России еще не было так называемых шахматных собраний, где могли бы встречаться шахматисты. Поэтому любитель шахмат обычно приглашал к себе партнера, с которым в окружении родных и друзей играл несколько партий. Одним из мест для таких своеобразных вечеров был как раз дом И. А. Соколова, видного чиновника Министерства юстиции. Для него каждый человек, независимо от положения в обществе, был желанным гостем, если хорошо играл в шахматы. В известном литературном памятнике той эпохи ; — «Записках современника» С. П. Жихарева, относящихся к 1805—1819 годам, есть такие строки о И. А. Соколове:
«Старик страстно любит эту игру и бывает очень доволен, когда удается ему найти партнера. Это единственное развлечение, которое он себе дозволяет».
Но особенно интересные сведения о нем сообщает сам Петров, из воспоминаний которого мы узнаем, что Соколов был не только шахматистом-практиком. Он любил просматривать партии и задачи известных шахматистов, делая при этом выписки и заметки из иностранных книг. По словам Петрова, его дед высоко ценил мастерство Дж. Греко завлекать противника в ловушки, филигранное искусство А. Филидора играть пешками, и, конечно же, его приводили в восторг хитроумные маты Ф. Стаммы. В рассказе «Сцены из жизни шахматных игроков» Петров приводит выражение, которое ему не раз доводилось слышать в детстве от дедушки:
«Играй, да смотри в оба! Пешки в центр утверждай, выводи офицеров, шаха и ферзя не ставь на росшах (то есть под вилку коня.— И. Л.)».
Иван Алексеевич никогда не давал внуку своих шахматных записей, считая, что практика — лучший учитель. «Доходи до всего сам, собственными силами,— учил он,— и никогда не собьешься в хаосе шахматных комбинаций».
Первую партию с внуком Соколов играл с дачей вперед ладьи. Уверенный в своей победе, Александр играл быстро и, смело атакуя неприятельского короля, пожертвовал несколько пешек и фигуру. Но дедушка довольно легко разгадывал его ловушки и добился выигрышной позиции. Когда мальчик увидел близкий мат, он... заплакал! И всю дорогу, идя домой, он никак не мог успокоиться, мысленно повторяя партию. Вот как спустя много лет рассказывал о последствиях поединка Александр Дмитриевич:
«Днем и ночью я занимался только разбором игранной партии и забывал школьные свои уроки. Матушка моя, заставши меня однажды ночью за шахматами, смешала все шашки и разбросала их. Я, ложась в постель и закрыв глаза, играл по памяти, пока усталость и сон не погружали меня в забвение. Центральное положение пешек, какое дедушка имел в своей партии, уменье подвигать их вперед и стеснять ими игру противника показали мне еще тогда, что пешки решают бой. Я же атаковал до того времени одними офицерами (все фигуры, кроме пешек.— И. JI.), то есть играл более на ловушки, которым неопытные противники мои поддавались, или приготовлял им какой-нибудь неожиданный мат, рассчитывая на их ошибки.
Через две недели я вновь явился к дедушке, который опять дал ладью вперед, но ни одной уже партии не выиграл, а только изредка удавалось ему делать ничью.
Силы мои возрастали с каждым воскресеньем, и через год я играл с дедушкой a but (на равных,— И. Л.) и выигрывал чаще, чем проигрывал. Дедушка был очень доволен моими успехами и смотрел на меня, тринадцатилетнего ребенка, как на чудо».
Силы юного шахматиста крепли с каждым месяцем. И когда Александр стал побеждать своего наставника, тот порекомендовал внука знакомым шахматистам.
Пятнадцати лет Петров сыграл небольшой матч с одним из сильнейших шахматистов Петербурга писателем Александром Даниловичем Копьевым (1767—1846). Он был хорошо знаком с теорией и любил играть гамбитные начала. Петров тогда еще не изучал теории дебютов, поэтому в начале партии ему приходилось нелегко, однако в миттельшпиле он играл значительно сильнее. В этом матче Петров четыре партии выиграл, две проиграл и лишь одну закончил вничью.
С тех пор он стал встречаться со всеми лучшими шахматистами столицы. Полвека спустя редактор «Шахматного листка» В. М. Михайлов справедливо заметил, что
«как бы ни были велики природные способности г. Петрова, они не могли бы развиться с такой полнотой и блеском, если бы он не имел с малых лет случая упражняться с сильными соперниками; поэтому-то мы и говорим, что в начале настоящего века, а может и в конце минувшего, у нас были уже замечательные шахматисты».
Journal information